Минск Сталкерский

Минск как Зона: инструкции от Севярына Квятковского

Недавно в Минске закрыли один бар. Не просто бар, а бар-старожил. Он в неизменном виде продержался в пространстве нашего города целых 23 года. Ровно столько времени прошло с момента падения СССР и, соответственно, коммунистической идеологии, запрещавшей частное предпринимательство. Распад СССР – точка отсчета новой жизни для Минска.
Этот бар даже попал в собрание научных статей Европейского гуманитарного университета. “Паб, это настоящий паб!” – говорили гости с Востока и Запада. Возглас удивления и радости: пабов в классическом смысле слова, с традициями и постоянными клиентами в Минске нет и быть не может. Этот бар был как из параллельной реальности.

Фото

Но, как только где-нибудь возникает круг постоянных посетителей, сменяется владелец и открывается новое заведение. Бар закрыли, потому что он не соответствовал эстетическим представлениям минских властей. Так мне объяснила хозяйка – дама 74 лет, которую постоянные посетители в шутку называли “бабуля” и “железная леди”.

В романе "Сталкер" советских фантастов Бориса и Аркадия Стругацких события происходят на необычной территории под простым названием Зона. Роман стал известным любителям кинематографа по всему свету благодаря одноименному фильму Андрея Тарковского. Давно, в 1970-х.

А в наше время слова “Сталкер” и “Зона” многим известны благодаря компьютерной игре "STALKER".

На некой территории произошли загадочные изменения. Никто точно не может сказать – какие. Но факт: территория неизвестной природы, она живёт своей жизнью, она все время меняется. И провести через нее может только специальный человек, который непонятным образом чувствует зону и замечает неприметные для большинства людей явления. Точнее – аномалии. Вещи, которые не вписываются в общий фон.
Это советы не гида-экскурсовода, это советы сталкера. Не удивляйтесь, если прочитав этот справочник, вы приедете в Минск и не найдете обозначенные локации или увидите вместо них что-то новое. Зона нестабильна.

* * *

Когда-то – то есть в 1990 году, когда Беларусь прошла “точку невозвращения”, в Минске было много площадок неформальной коммуникации. Как и во всем мире: договорился или арендовал – и делай, что хочешь.
Самое экзотическое место, где мне довелось танцевать под рок-музыку, – арена Белорусского государственного цирка. Чтобы заработать, цирк время от времени сдавал помещения. А сценой была та самая площадка, где обычно сидит оркестр.

Еще один эксклюзив – Оперный театр, где рок-концертом отметили годовщину Белорусской народной республики, объявленной в 1918 году. В начале девяностых жизнь бурлила в кафе, в новосозданных клубах. Самые разные художественные мероприятия устраивались в скверах и парках.

Такая обычная для свободного мира ситуация было абсолютно революционной для страны, которая несколько десятилетий ходила стройными рядами. Советское государство настолько глубоко проникало в личную жизнь человека, что даже развод или измена делались предметом для обсуждения в трудовых коллективах или даже жилищных товариществах. Что говорить про отпуск или творчество – они должны были жестоко регламентироваться и контролироваться.

С приходом к власти в 1994 году Александра Лукашенко ситуация начала возвращаться в советские рамки. Сегодня на почти десятимиллионную страну существует только несколько частных музыкальных клубов, галерей и пара небольших площадок для дискуссий. Не подцензурное государству культурное пространство, борющееся за свое существование.

"Самое интересное, что сейчас происходит в Минске, устраивается на кухнях квартир”, - сказал мне однажды известный белорусский философ. Нужно знать ходы, чтобы попасть в Минске в культурную среду.
Однажды молодой швейцарец забрёл в офис дизайнерской фирмы, которая находится в здании галереи “Ў”. В итоге Николя накупил огромный пакет вещей и на три дня завис в гостях у своих новых друзей.
Если вы впишетесь в минскую культурную среду, вы откроете для себя ракурсы видения реальности, невозможные в открытых, свободных обществах. “Только в борьбе можно счастье найти!” – строчка из советской детской песни. В нашем случае кайф – это когда ты не борешься с действительностью, а создаешь свой параллельный мир.

В Минске официально зарегистрировано около 2 млн. человек, а реально живёт значительно больше. “Да не может такого быть!” – говорит мой знакомый из другой страны. Смотри, центр города, а людей и машин очень мало! Да, это выходной день в теплый сезон года. В центре минчан нет. Они за городом: кто в деревне у родителей, откуда перебрался жить в столицу, кто на даче (загородные дома на небольших земельных наделах, которые советское государство давало своим гражданам в качестве бонуса), кто в сельских домах, купленных уже во времена независимости Беларуси. Туристов в Минске почти не бывает.
Но когда эти два миллиона выбираются в центр на какие-нибудь официальные празднества, попасть в какое-нибудь кафе практически невозможно. Кафе катастрофически мало. Знатоки объясняют ситуацию тем, что государство стремится контролировать ресторанный бизнес, который более чем на 80% государственный. Потому, если вы в своём городе привыкли встречаться с друзьями около любимой кафешки, в Минске сделайте иначе. Тут другие традиции.

Нужно встретиться “около магазина”, взять там то, что вы считаете нужным, и направиться к Свислочи. Это река, которая пересекает город с северо-запада на юго-восток. Северная часть более цивилизованная, там есть озера и парки. Если вы за эстетику ландшафтного дизайна, то вам сюда.

Но “Минск – город-сталкер” – это больше о юге Минска. Идя вдоль Свислочи, останавливаясь, чтобы подкрепиться, вы сначала проходите пейзажи заброшенных фабрик и заводов. А после окунаетесь в атмосферу частного сектора.

Это остатки старых предместий и деревень, которые окружали Минск с давних времен. Город давно проглотил их, но остались маленькие островки. Если попадаешь туда, понимаешь, что “параллельное пространство”, которое ты нащупал в галерее “Ў” или в “ЦЭХе”, – это только вершина айсберга.

В кривых улочках приватного сектора царит вневременье. Все могло выглядеть так и 20, и 50, и 80 лет назад. Разве что автомобиль, стоящий в соседнем дворике, может нарушить иллюзию.
В такие походы-посиделки очень любят отправляться завсегдатаи галереи “Ў” и других полуподпольных-полупараллельных центров. В такой компании, наверное, лучше всего разговорить, услышать и понять жителей Минска.

В Минске есть еще несколько похожих, немного меньших помещений полуподпольного, а точнее параллельного существования. Среди них – , и – офис политической партии как культовое место, потому что культура в Беларуси, как и спорт, – это тоже политика.

Как долго они будут существовать на одном месте, зависит не столько от желания организаторов и не от конъюнктуры рынка. Скорее от капризов властей. В Беларуси любая инициатива может быть заблокирована с помощью телефонного звонка – не нужно даже документа с печатью. Артист высказывает острую критику властям – и назавтра его концерт отменен. Зона, я напоминаю, нестабильна.

У минчан и зарубежных гостей столицы диаметрально противоположный интерес к Минску. Минчанину очень дорого остатки архитектуры, напоминающие о европейском прошлом Беларуси, временах до конца XVIII века (именно тогда земли современной Беларуси оккупировала Россия). Костелы, церкви, ратуша, несколько светских домов. Даже здания ХІХ и начала ХХ века – досоветские, но сделанные в общеевропейском дизайнерском тренде. Всего этого в Минске осталось мало, его любят минчане и не ценят гости из Европы.

Понятно, Европа в основном сохранилась без кардинальных архитектурных экспериментов. А вот увидеть такой целостный и масштабный сталинский ампир можно, очевидно, только в Минске. Средне- и позднесоветские барельефы и памятники жутковаты и тем более притягательны.

То, что кажется экзотикой, для белоруса – ежедневное напоминание о том, что Советский Союз никуда не девался, что он рядом и советская символика и идеология до сих пор руководят страной. Это то, от чего белорусу очень хочется избавиться. Пусть себе пока в нестабильном пространстве параллельной реальности.

Читать далее